• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:18 

Подарок от Учителя

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Пишет Katsura Aki

— Совсем не новогодний рисунок, — Таша указывает десертной ложечкой на бокал.
— Если на дворе Новый год, вовсе не обязательно везде размещать эту тематику, —
Кей выглядит раздраженной.
И отстраненной.
А вот бариста за стойкой кажется спокойным и сосредоточенным. Склонившись над очередным бокалом латте, вырисовывает шпажкой что-то необыкновенное. Кей уверена. Она часто рассматривает заказы других посетителей. Последние две недели на каждом втором можно увидеть что-то новогоднее.
читать дальше

02:30 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Кофе на ночь располагает к бессоннице. А она, в свою очередь, располагает к размышлениям.

Вот например, мне порой кажется, что канонов Семейки Аддамс как минимум два: полнометражки и ч-б сериал. И герои у них...похожие, но все же разные.
Кэролайн Джонс и Джон Эстин. Люди, если вы думаете, что юст - это Хаус и Кадди, они идут к вам.
После просмотра первого и половины второго сезона - боюсь, у меня скоро тоже появится не совсем адекватная реакция на френч.
Ну а вообще, у них все как в бородатом анекдоте: у нас в семье все решает папа, а кто у нас папа - решает мама. Поэтому, когда бродя по ff.net я набредала на вот такие вот замечательные вещи: www.fanfiction.net/s/6172637/1/You-Belong-to-Me
www.fanfiction.net/s/6849570/1/Passionate-And-T... - хотелось начинать кричать про осс. Тиш, которая боится Гомеса или просит его о чем-то - так не бывает.

Потом, правда, вспоминается, что бывает.
Рауль Хулиа и Анжелика Хьюстон - одно присутствие этих ребят в кадре автоматически поднимает рейтинг фильма до 16+, а на благотворительном вечере - почти до 18+.;-)
Вот этот Гомес может и на Тиш порычать, и поприказвать ей. А Эстин не, он смирный. Эстин может только смотреть с экрана маньяковатыми глазами и улыбаться не совсем вменяемо, но мило.
А если прикинуть, что есть еще как минимум мюзикл и цветной сериал...канон/мозг зрителя.
Хотя, судя по началу миюзикла, там Гомес тоже милый и покорный. И чем-то похожий на Внни-Пуха.

Или другой полночный глюк.
Я советские оперетты в общем-то люблю. И героев их люблю, и героинь, и даже некоторых особо запоминающихся второстепенных персонажей.

Но если выбрать любимого героя - задача нелегкая, то из героинь я, пожалуй, выберу Сильву и Розалинду.

Первую - за Жанну Глебову, шикарный голос, пластику и за то, что в отличии от той же Дианы, она не компостировала мозг Эдвину по поводу и без (хотя, согласна. тут можно поспорить)

Вторую - за то, что ее действия, в отличии от все той же Дианы, мне были ясны и понятны. Генри пошел налево - Генри надо вернуть, причем так, чтобы он больше туда не ходил.

А из героев пусть будет Мистер Икс. Он тут один со всех сторон хороший - налево не ходит, к горничным не бегает, ни на ком не женится и никого не убивает.

Самая неожиданная мысль: два года, в которые хочу вернуться - 8 класс и 3 курс.
В школу: к обществознанию, волейболу и Пуаро по субботам в 6 утра.
В универ: к Пат, к книжкам, фильмам и тем временам, когда фанфы писались хотя бы по одному в месяц.
Я бы написала сюда еще и Фейт, но это не совсем правда. А что совсем правда - не знаю(((

Из хорошего: меня недавно очень сильно порадовал Учитель. Теперь сижу я поглаженная, счастливая, и думаю, как бы успеть ее обнять пару раз за это.
Из не очень: в очередной раз всплыл разговор про Волков. Ворон и Лис. И про то, кто и кому ручным приходится. Всплыл вообще из ниоткуда - из бесед про велик.
А еще, хочу в Смоленск, но не еду. Увы.
Поэтому жду и искренне надеюсь, что в Брянске тоже когда-нибудь помоют пол народными артистами. ;-) Ну или хотя бы еще раз постреляют из ружья. :)

@темы: о себе, размышления

20:33 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Не удержалась)))
читать дальше

23:36 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
А знаете, что я вам хочу сказать про Сахалин...
Надо срочно скачивать и читать Грей-мена....ибо смущает меня эта фраза:
"Была возлюбленной ему, была сестрой, теперь пришло время стать матерью.
Кто сказал, что матери могут быть только у людей?"

@темы: DGM

21:13 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
04:13 

Сказка про три карты.

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Нет, господа, не радуйтесь, хотя заявленные 29 дней и 23 я с честью пережила, это еще не выполнение данного мной обещания. Это сделка – я отпускаю мысли, а они наконец, отпускают меня. *щелкаем по картинке*

@темы: театр

00:45 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Я опять подсела на аудиокниги. Точнее, ладно, не совсем на книги, а на голоса которые их читают.
Сегодня, восстанавливая моральное здоровье после успешно защищенного диплома, слушала "Египетские ночи" - одну из не оконченных повестей Пушкина. Читает Евгений Князев.
То, что у него волшебный голос и талант чтеца, даже не обсуждается.
Но какая же невероятная история, какие волшебные стихи...когда запись закончилась, первой мыслью было срочно бежать искать продолжение. Мысль о том, что Александр Сергеевич в ряд ли что нибудь еще напишет запоздала на пару минут. :nerve:

00:59 

Обещаю

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Если я переживу этот месяц,(а не смотря ни на что, есть все предпосылки того, что так оно и будет) то себе и всем заинтересованным лицам обещаю:
...что напишу огромный пост обо всех театральных постановках, просмотренных мной с 17 ноября до момента написания поста включительно.
...что допишу флешмоб, чего бы мне это не стоило.
...что не важно, в 2, 3 или в 4 главах, но я закончу Бродягу.
...что решу что-нибудь наконец с Бродягой Крылатым(четыре года прошло, как никак).
...что не дам пропасть всему тому материалу у возрастах и людях, который мне удалось собрать. Что-то об этом я обязательно напишу.
...что прочитаю "Убить пересмешника" в том виде, в котором он у меня есть.
...что проеду не меньше 1000 км на велике за 2 месяца.
...что начну наконец учиться карточным фокусам.

@темы: о себе, от сессии до сессии..., размышления

02:28 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Я тут вдруг задумалась об одиночестве, как о состоянии и вообще о моих с ним взаимоотношениях.
Ведь и правда, интересно, с чего это я к нему то так привыкла, и даже почти полюбила то вдруг начала бояться,как черт ладана.
может, дело в неудачном опыте? Может, я его разок так накушалась,что до сих пор тошнит?
Примем, как вариант.

Другой вариант - к хорошему привыкаешь быстро. У меня ВНЕЗАПНО появились друзья, и я поняла, что с ними гораздо лучше, чем без них.

В любом случае, напрашивается вывод - изменения в окружающей среде должны влечь изменения в нас самих...а я до сих пор упорно цепляюсь за понравившийся в детстве образ Казана и прячусь за в том же детстве возведенными стенами.

@темы: размышления, о себе

03:32 

Странные вещи творятся...

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
13 мая(и плевать, что сегодня официально уже 14), еще пару дней, и можно было бы официально праздновать своеобразный юбилей - полгода(с 17 ноября), как я тащусь по Лановому.

Но жизнь она такая: чтобы слезть с одного наркотика, надо пересесть на другой.
И если предыдущий отличался величественностью и романтичностью:

то новый может похвастаться легкой безуминкой в глазах и тем, что страшен, как смертный грех, и от этого не менее прекрасен:


Так что, временно меняю абсолютно положительных Ивана Варавву и Фредерика Леметра на гениальных злодеев Ле Шифра и доктора Ганнибала.

@настроение: приехали....

01:40 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.


Вот какие черти в меня 20 лет понесли на этот спектакль? На спектакль о стариках.
Впрочем, «какие» - вопрос риторический. Василий Лановой и Ирина Купченко не черти, а великие/народные/заслуженные (нужное подчеркнуть), актеры Вахтанговского театра, а по совместительству – муж и жена.

Итак, «Последние луны» - спектакль, состоящий из двух одноактных пьес (по одной для каждого) объединенных одной общей темой – старость и одиночество.

Первый акт – бенефис Ланового.
Здесь нет имен, есть только Он, Она и Сын
.

Он, кажется, профессор или, может быть, композитор, а в пояснениях к тексту – просто очень старый человек. Его можно рисовать под линейку: высокий лоб, прямой нос, резко очерченные линии скул и подбородка; спина идеально прямая, и о стрелки на брюках можно порезаться; длинные седые волосы аккуратно лежат на гордо расправленных плечах и невозможно оторваться от завораживающего блеска глаз.

Она – воспоминание о давно ушедшей жене. Единственная, с кем он может поговорить, навеки покидая родной дом. Они играют почти не глядя друг на друга, но все же кажется, что на сцене она – для него, он – для нее и совсем чуть-чуть они – для зрителей.
Человек – единственное создание во всей вселенной, которое точно знает, что умрет.
Человек умирает, когда смиряется: со старостью, с болезнью, и с тем, что отражение его насмехается над ним, а тело (а иногда и разум), начинают подводить. А еще, с тем, что культура его, высокая, как кафедральный собор, больше никому не нужна, что мир изменился.

Это история об ушедшей жизни, и Он это понимает, принимает, но все же, ему страшно. Он был(а по словам жены до сих пор остался) красивым мужчиной, но теперь…теперь его гораздо больше заботит вопрос, хватит ли ему 20 пар трусов том доме призрения, кода он идет по своему выбору, но все же не желая этого. Просто старик-профессор слишком горд, чтобы признаться перед кем-то кроме жены, что ему страшно, что ему нужна помощь сына любовь детей и внуков…А может быть он считает, что просто этого не достоин.

Их сын не хорош и не плох, он просто погублен родителями-экспериментаторами…Он остыл, высох, и теперь: «Это было твое решение, и я счел его благоразумным».
Конец предрешен: слова сказаны, собраны вещи, и уже придумана красивая легенда, объясняющая отсутствие дедушки, а «Вилла Отрада» уже ждет своего нового постояльца, и все же…когда они обнимаются, со слезами на глазах, так хочется верить, что все еще можно переиграть, отменить… Но, увы, нет.

Лановой играет до слез, своих и зрительских: седовласый романтик и сердцеед в хорошем костюме и дорогом пальто, опираясь на трость и салютуя шляпой жене, входит в ту дверь, через которую когда-то вошла она. Прозрачный такой намек. На этом коротком пути он спотыкается, и вместе с ним, кажется, спотыкается сердце.
Их встреча и их прощание.


Занавес. Антракт. Я судорожно моргаю, стараясь погнать муть в глазах.

И даже несколько дней спустя, при написании первых набросков, у меня дрожат пальцы. Что же это за одиночество, что заставляет разговаривать с мертвыми, что за гордость, что заставляет так себя наказывать?

Во втором акте в свои права вступает Ирина Купченко.
«Тихая ночь» - история женщины, Матери.

Она в доме престарелых уже несколько лет, и теперь снова, словно в раннем детстве, с нетерпением ждет Рождества и надеется на рождественское чудо. Она хочет домой, к сыну, к внукам, подальше от этого Ада, сводящего с ума нестройным хором старческих голосов, репетирующих"Stille Nacht", да только сын – успешный бизнесмен на новом Мерседесе, не спешит ее забирать. Ему нужна не мать, а её подпись на документах о продаже недвижимости. А дома гости, и свободных комнат же не осталось…

И если старость Ланового была интеллигентной, в чем-то даже завораживающей, как музыка Баха, старость Купченко напоминает нам о том, что время отнимает еще и разум.
Она словно немного не в себе: то жалуется на то, что рано заставляют ложиться спать, а потом заявляет, что главврач к ней пристает. Гордо демонстрирует новый наряд, купленный на распродаже, потом, переодевшись в толстую серую кофту, обреченно замирает на кровати. То гримасничает, изображая обитателей пансиона, то превращается в расчетливую бизнес-леди.

Без конца повторяемые вопросы, рассказы о теории и практике забоя быков на скотобойне, разговоры, разговоры, разговоры… и все с одной целью хоть чуть задержать сына, любимого, на смотря ни на что.

В самом конце спектакля хор из тех, кто остается в доме на Рождество, наконец выходит на сцену и герои двух пьес наконец встречаются. В каком-то непонятном черном халате и красной лыжной шапочке Он совсем не похож на того профессора, с которым мы попрощались всего час назад. Кажется, это отсылка к окончанию первой пьесы, тому, что нам так и не показали. К счастью.


И снова занавес, и снова слезы в глазах. Аплодисменты. И я сидя в Брянске, хлопаю им, принимающим цветы там, на Арбате.

Цветы несут в основном Василию Семеновичу, а он, в мгновение ока вновь превратившись в красавца-профессора, отдает и своей жене. Той, которая Мать, а не той, которая Она.

@темы: театр

03:33 

La vie d'acteur!

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Я тут ни с того ни с сего прочитала замечательную пьесу - "Фредерик, или Бульвар преступлений"


Для начала, пусть на так волновавший меня вопрос: "Что же это за Бульвар такой?" - ответит сам автор:
- Нельзя не заметить, что каждый вечер с шести часов вечера до полуночи, на всем протяжении Бульвара Тампль, во всех, без исключения театрах свершается, по меньшей мере, сотня преступлений, тридцать дуэлей, и двадцать насильственных смертей. Похищается не менее десяти девственниц, пять из которых подвергаются насилию. Кинжалы предателей пронзают камзолы, а шпаги героев – самих предателей. На дне кубков плещется яд… Не говоря уже о благородных отцах, сердца которых не в силах сопротивляться мерзостям недостойных отпрысков их, и о героях-любовниках, умирающих, оттого что их разлюбили! И каждый вечер потоками течет кровь, и топор обрушивается на плаху.
- Кровь из черничного сока, а плаха из картона.
-Тем не менее!
-Так ведь это Бульвар преступлений.
[

Представьте себе пьесу о театре. Хотя нет, не так - о Театре и о его Актере. И еще, о Любви.

Фредерик Леметр - не просто какой-то выдуманный персонаж. Он - легенда театра "Фоли-Драматик", друг Дюма и Гюго, актер-универсал, но при всем при этом - вполне себе человек. Но прежде всего он - актер, для него жизнь есть только на сцене, только там он есть.
- Не хотите ли немножко посидеть? Мне нужно переодеться во Фредерика Леметра.

"В нашем актерском цеху понятно всегда, что слово произнесенное есть ложь." - Я не помню, у кого я так нагло позаимствовала эту фразу, но сказано очень верно.

Первый акт - сплошная феерия и буффонада: репетиции бестолковейшей пьесы, которой предстоит прославить мэтра, актерские склоки из-за ролей, витающие в воздухе отзвуки Революции и конечно же любовь. Любовь такая, что на душе тепло, может быть очень уж "театральная", но столь чистая и прекрасная.

"Фредерик..." - рассказ о судьбе актера, ее любимца и ее слуги,о счастье и проклятие его профессии. Его нельзя пересказывать - тут либо читать, либо смотреть.
И если первый акт о стороне медали довольно светлой, то второй знакомит нас с тем, что остается актеру, когда занавес упал, разошлась публика, и двери театра закрылись.
- Теперь, когда он все отдал, кто же восполнит ему отданное? Существует ли улыбка, существуют ли руки, которые ждут его? Или же за закрытым занавесом у него остается лишь одиночество? Лишь борьба?
А что, если двери закроются навсегда?.

Может быть поэтому я вдруг заплакала, уткнувшись лицом в подушку? Не на этих словах конечно, а на последних строчках вдохновенного монолога об актерах и ремарках автора, создавших в голове слишком яркую картину. На последних строках, описывающих его участь...


- О, мама, как красиво… Я хотел бы остаться здесь. Навсегда.


Вскоре около историческое образование начинает бубнить про несовпадение дат, про вполне возможно притянутую за уши любовную драму и просто всячески отвлекать мозг от грустных дум, но где-то там, в самой глубине черепа, рядом с мыслями в духе "театр-театр, отпусти меня" окончательно поселилась еще одна - "реставрация спектакля «Фредерик, или Бульвар преступлений» на сцене Вахтанговского театра назначена на январь 2014 года и будет приурочена к юбилею исполнителя роли Фредерика Леметра - Василия Ланового"

@темы: театр, размышления

04:50 

Ад - это другие..

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
«Мне всегда жаль бывает людей, зачем они столько денег на цветы для меня тратят?»

Ирина Алферова.

Лирическое отступление

«За закрытой дверью» - афиша не предвещала ничего сверхъестественного. Ирина Алферова и Андрей Соколов, почему не там нашлось места для Елены Медведевой, я не понимаю.

Ирина Алферова и Андрей Соколов – наверное, будет какая-нибудь love-story.
Ирина Алферова и Андрей Соколов - да какая разница, что играют, если играют ТАКИЕ актеры?


Первым на сцене появляется Гарсен-Соколов в сопровождении Коридорного, и тут же начинает задавать странные вопросы: где кол и крючья, по какому праву у него отобрали зубную щетку, почему нет окон и зеркал, гаснут ли светильники, можно ли их разбить статуей Будды и даже пытается оторвать ее от пола.

Ах да, декорации – комната с мягкими белыми стенами, в которую ведут три двери, три мягких лежака и вышеупомянутый Будда – вполне себе палата №6. Из реквизита – нож для бумаги – недосмотр санитаров, не иначе.
Передвинув, один из лежаков Коридорный уходит, оставляя героя в одиночестве. Впрочем, тот и непротив – ему нужно разобраться в своей жизни.

Следующей в комнат влетает Инэс-Медведева. Красивая, яркая и шумная, ищущая какую-то Флоранс и сходу называющая Гарсена палачом.

Гарсэн. Отлично понимаю, что мое присутствие вас стесняет. Я, в свою очередь, тоже
предпочел бы остаться один. Позвольте мне предложить вам следующее: нам нужно сохранять крайнюю вежливость по отношению друг к другу. Это будет лучшим способом защиты.
Инэс. Я невежлива.
Гарсэн. Тогда я буду вежлив за двоих.


Но даже так он раздражает: тем, как молчит, как дышит, как кривит рот когда курит.

И наконец, на сцене появляется Эстель-Алферова, и спектакль на минуту замирает – зал аплодирует. Она невероятно красива…и вы можете сами решать, относить эти слова к актрисе или к ее героине.

Эстель Вы когда?..
Инэс. Я? На прошлой неделе. Газ. А вы?
Эстель. Я? Вчера. Пневмония. А вы, сударь?
Г а р с э н. От двенадцати пуль. Примерно с месяц назад.

В мире живых время течет быстро: поговорили и замолкли коллеги в редакции, не пролик ни одной слезинки тихо угасла жена; сдана квартира, в которой оборвались две жизни; отплакали родные на похоронах, смолкли звуки танго, утешился в чужих объятиях молодой любовник. Для мира живых они теперь исчезли навсегда.

В комнате нет ни окон не зеркал, и они постепенно начинают «исчезать» и для себя самих. Каждый из них теперь «жив» только в глазах двух других.

Добро пожаловать в Ад!
Здесь нету ни чертей, ни жаровен, только другие люди, и каждый – палач для двух остальных.

Расстрелянный за дезертирство Гарсен когда-то до полудни нежился в постели с любовницей, пока его жена варила им кофе.
Инэс увела девушки у своего двоюродного брата, тем самым убив его.
Эстель утопила в море свою дочь, зачатую от любовника.

Эти трое – что пауки в банке: то тихо сидят по углам, потом ссорятся, мирятся, норовят заняться любовь или отгрызть друг другу головы.

Но когда двери вдруг открываются, они не могут уйти, они нужны друг-другу.

Эстель нужен мужчина: высокий, сильный, с крепкими руками и обветренным лицом. Кто-то кто будет ее любить, для кого она будет «хрустальной богиней».
Ирэн нужна Эстель – женщина, так похожая на ту, которую она любила. Женщина, которую она сможет заставить смотреть на мужчин другими глазами.
А Гарсену нужна Ирен, которая одна – толпа , чей взгляд – на него, мысль – о нем. Для которой он – трус, и которую он должен переубедить.

Их Ад – треугольник, вечные догонялки, как на детской карусели. И двое были бы счастливы, не будь третьего, них даже есть нож…а смерти нет!
Их Ад – быть вместе навсегда.
«Навсегда! Навсегда! Навсегда!» - Взявшись за руки, актеры кружатся на сцене.
«Навсегда! Навсегда! Навсегда!» - У меня на затылке волосы дыбом встают.

И сразу понятно, что пьесу писал философ: слишком странный Ад, слишком много вопросов остается после того, как упал занавес.
Трех людей (труса Гарсена, красавицу Эстель и молодую немного жестокую Ирэн) в Ад приводит история, в которой замешаны три человека: молодая (порой даже слишком) девушка, трус-мужчина и красивая женщина…не знаю, почему, но именно эта мысль почему-то не дает мне покоя.

Спектакль – волшебен. Актеры – прекрасны. Цветы – каждый из них заслужил свой букет.

И да, по поводу цветов.
Я дарю цветы в благодарность, чтобы мое «Спасибо!» не стало крохотной каплей в море сотен голосов. Дарю, чтобы хоть на секунду оказаться рядом с человеком, сотворившим это волшебство. Преодолевая страх, подхожу к сцене, чтобы потом гордиться этой маленькой победой над собой.

А еще…мне 20 лет, и я хожу в театр, чтобы доказать(себе, актерам...да кому угодно), что у него есть и молодые зрители.

@темы: театр

03:11 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Хочу написать про Алферову.
И не могу...слова не складываются в предложения.
Завтра, все завтра...когда мозг отойдет от эндорфинов.

Спектакль - волшебен. И заставляет задуматься. О многом задуматься. В том числе о том, что на втором курсе на преподавал философию редкостный у**д.

@темы: размышления

22:12 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Наш человек.
Боярский, Мягков, Алиса Фрейндлих, Папанов и Лия Ахиджакова счастливы, что не зря работали. Караченцов и Ливанов, обнявшись, рыдают от счастья. Кикабидзе и пес Барбос мечтают тебя обнять. Владимир Конкин и Ирина Алферова мечтают дать тебе автограф. Ты вырос на советских фильмах!

@темы: Тесты

02:43 

Обычный вечер

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Пусть и тут будет...на всякий случай.

- Что-то вы сегодня рано.
- Повезло не попасть ни в одну пробку. – Ответом мне служат лишь недоуменно вскинутые брови: отсутствие пробок, несомненно, экономит время, но не два же с половиной часа. А впрочем, я и сам не понимаю, зачем я сегодня приехал так рано.
Родная гримерка встречает меня привычно прохладной и тихой полутьмой, и напряжение, не отпускавшее меня сегодня целый день, начинает ослабевать.

Левой рукой расслабляю намного неровно завязанный галстук(несолидно, но лучше его завязать не получилось и с пятой попытки), в то время как правой пытаюсь нащупать выключатель, но маленькая кнопочка умело прячется, и я, легко ориентируясь в полумраке, нахожу старое кресло. Расслабленно вытянув ноги и сняв, наконец, душащий галстук устало прикрываю глаза рукой, чувствуя легкое жжение под веками.

Сегодня целый день со мной что-то не так: привычные слова застревают на языке, а ручка то и дело выскальзывает из бездумно вращающих ее пальцев, кофе кажется слишком горьким, а браслет часов на руке – слишком тяжелым. Все признаки волнения на лицо, но с чего бы?

Не знаю, сколько я так просидел, но открыв глаза, вдруг осознаю, что волнение это очень схоже с тем, что испытывает любой артист в вечер перед премьерой, только слабее, глуше, словно оно пробивается через слой ваты.

Включив свет, подхожу к гардеробу и вытаскиваю белую рубашку и давно знакомый синий костюм-тройку. Переодевшись, привычно запускаю руку в карман пиджака и нахожу там узкую ленту узорчатой бабочки, и, памятуя об утренних неудачах с галстуком, просто накидываю ее на шею, потом попрошу гримера завязать. Еще раз щелкнув выключателем, выхожу в общий коридор.

До спектакля еще достаточно времени, и старый театр еще словно спит в ожидании чуда: в некоторых комнатах под руками гримеров дремлют те, чей грим сегодня сложен, негромко переговариваются сторожа и рабочие сцены, уже загримированные актеры без интереса переставляют фигуры по черно-белой клетчатой доске, а те, кого можно быстро «раскрасить» перед выходом, возможно, еще даже не приехали. Театр живет своей особой, «закулисной» жизнью.

Выхожу на сцену, немного вздрагивая от эха собственных шагов в абсолютно пустом зале. Все декорации уже на месте: стол, пара кресел, несколько шкафов и книжных полок, трельяж у дальней стены. Проходя мимо него, невольно ловлю свое испуганное отражение: строгий костюм, карие глаза и легкую проседь в волосах, которую никак нельзя назвать ранней…несолидно как-то, так волноваться перед хорошо знакомой ролью. Меряя шагами сцену, невольно начинаю вспоминать, как когда-то, перед премьерой, точно так же метался в этой комнате, словно тигр в клетке. Вспоминаю долгие и изматывающие репетиции, проговариваю про себя отрывки монологов, бездумно, бессознательно, не играя, а просто доказывая себе, что я помню роль. Первый раз, еще вчерашним студентом на первых гастролях, когда мне довелось заменять кого-то из наших метров, я ухитрился от волнения забыть роль, и на долгие годы это стало моим главным кошмаром.

Шагая из угла в угол, провожу пальцами по гладкой поверхности стола, в привычном месте, за книжной полкой, нахожу трость, опираясь на которую буду уходить под занавес первого акта, через спинку одного из кресел перекинут старый черный плащ, который полетит мне вслед. Сколько лет я уже вхожу в эту комнату, так почему же именно сегодня, перед сто шестьдесят каким-то вечером, волнуюсь, словно школьник?

- Не сидится на месте? – Как-то слишком резко оборачиваюсь на, в принципе, знакомый голос: давний партнер по сцене, немножко учитель и немножко друг, я сам двадцать лет спустя после окончания первого акта. Он поднимается ко мне из зрительского зала, и я глотаю вполне логичный вопрос: «Вам тоже?». Сколько он уже сидит здесь, наслаждаясь тишиной и темнотой, словно испрашивая благословений у сцены, у тех, кто играл там до него, и благословляя тех, кто взойдет туда после?
- Сам не знаю, почему. – Я немного виновато улыбаюсь. – Простите, если помешал. - У каждого из нас свои приметы и ритуалы. Точно так же он сидел здесь всего год назад, набираясь сил перед своим бенефисным спектаклем.
- Бывает. – Поднявшись по ступеням, он с улыбкой кладет мне руку на плечо. Это…странно, и хочется, чуть дернув плечом, произнести слова одного из его героев: «Я не терплю мужских прикосновений», но теплая тяжесть его руки успокаивает, и я просто улыбаюсь в ответ. Год назад мы на двоих разыгрывали его бенефис, и в ответ на эту фразу руку приходилось убирать мне. – Пора на грим, да и зал скоро должны открыть для первых зрителей.

***

Стоя за кулисами и, слушая такой знакомый шум усаживающейся толпы, постепенно успокаиваюсь - на смену человеку пришел герой: лицо чуть сковывает маска грима, седина надежно замазана, бабочка плотно охватывает шею, а то, что сердце стучит как бешенное, кто это знает, кроме меня?

-Готов? – Киваю в ответ. Секундой раньше или секундой позже, какая разница. – Тогда, три…два…один… Занавес! Выход! - Твердой походкой выхожу на сцену, произнося знакомые слова.

Подходит к концу первый акт: рубашка мокра от пота, и от него же слиплись волосы у висков, я мечусь из угла в угол, медленно сходя с ума, а меня окружают страшные тени прошлого и будущего, запинаюсь о ножку стула, падаю на колени лицом в залу и произношу свой последний монолог уже не совсем вменяемого человека, поднимаюсь, снова падаю, и, найдя в привычном месте трость, хромая, ухожу. Черный плащ летит вслед, словно коршун падая сверху и накрывая с головой.

- Все в порядке?
-Да. – Дрожащими пальцами развязываю бабочку. – Теперь ваша очередь. Удачи.- Сказав это, ухожу на перегримировку - теперь я «тень», и мое дело, служить немым укором самому себе.

Второй акт чуть короче первого, и всего час спустя я уже стою на краю сцены, кланяясь и принимая цветы. Зал аплодирует стоя, слышатся крики «Браво!», и у каждого из тех, кто поднимается на сцену, чтобы отдать цветы находится доброе слово. Последний общий поклон, и мы готовы разойтись каждый по своим гримеркам, но вдруг, на сцену выходит наш «ведущий спектакля» и просит нас остаться.

-Еще секундочку, дамы и господа, еще секундочку, я хочу попросить двух наших главных героев отложить в сторону свои букеты и подойти ко мне. Сегодня у нас сто шестьдесят третий спектакль, однако, для двух актеров именно этот, сегодняшний – особенный. - Он говорит еще что-то, но я уже не слушаю. Спектакль – сто шестьдесят третий, но я на эту сцену выходил меньше. Меня ввели в него всего за месяц до открытия сезона, хотели оставить в нем всего на год, пока не вернется с реабилитации прежний исполнитель, а получилось… А получилось так, что я, а не он, сегодня стою здесь, принимая аплодисменты. – Для нашего молодого героя сегодня - юбилейный, сотый вечер, а для его более опытного партнера – еще более юбилейный двухсотый. Двадцать пять лет назад он уже выходил на сцену в этой роли, пусть и в первом акте. – Я слегка поворачиваюсь, успевая заметить промелькнувшую на тонких губах горькую усмешку, и кланяюсь уже не толпе, а ему. Тридцать семь спектаклей, и это при том, что премьерные спектакли за сезон порой проходят до тридцати и более раз - один, может два года игры, а потом…забвение. Забвение такое, что только старожилы сегодня помнят, что спектакль этот не первая постановка, а реставрация.

- Сегодня у этих двух замечательных актеров юбилей, и разве не заслужили они своих аплодисментов? – И мы вновь подходим к краю сцены и, взявшись за руки, кланяемся вновь вставшей публике.

Теперь я знаю, что за волнение преследовало меня целый день, и понимаю, чего искал он, сидя в опустевшем зале.

@темы: театр, писательство

01:05 

На Маскараде...

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Театр им Вахтангова. Маскарад. Он-лайн трансляция спектакля.

Заснеженный Летний сад: кто-то играет в карты, кого-то топят в Неве, кто-то произносит пафосные речи, и другие повторяют за ними в меру своего понимания, а какой-то странный человек катает снежок.
У драмы Лермонтова "Маскарад" есть вполне традиционное музыкальное сопровождение - вальс Арама Хачатуряна написанный около 70 лет назад специально для Вахтанговской сцены, но мне почему то упорно вспоминались другие слова "На карнавале, на карнавале Дни нашей жизни летят-летят! … На карнавале, на карнавале Свои законы, своя мораль! "

Субботний "Маскарад" был...странен.
Аккуратненький, словно игрушечный солдатик, Бичевин-Звездич.

Ольга Немогай - Нина...светлая, легкая, наивно-невинная.

Этакая женщина-вамп баронесса Штраль.

Неизвестный, слуга жестокого Рока

Загадочный Человек Зимы и конечно же демоничный, огненно-ледяной, пугающий и неумолимый Евгений Арбенин - Князев

Ни человек, ни демон, а игрок - он страшен в своем хладнокровии. Русский Отелло, но не душитель, а отравитель.
Человек-вулкан с душой, кипучею как лава. И вот, рядом с Ниной эта лава застыла, мятущаяся душа успокоилась. Арбенин - кошмар всех молодых картежников, присмирел и больше не играет: он женат и счастлив.

Но из-за одной ошибки Евгений стал игрушкой маскарада.
Трусость(а может все же осторожность?) Штраль, глупость Звездича, мелочные обиды Шприха и вовремя сказанные слова хромого дьявола Казарина приводят нас ко всем известном финалу: умирает ни в чем неповинная Нина, превращаясь в собственное надгробие, сходит с ума Арбенин, сметенный снежным комом, в который превратился тот снежок, Звездич опозорен, а Неизвестный отомщен.
Овация. Поклоны. Цветы актерам. Занавес.

И все же...Арбенин страшен. Но страшен тем, что презирает и ненавидит свет, к которому он тем не менее привязан, пусть и против воли. Он высшее зло, которое ненавидит зло мелочное, повседневное, но душа его согрета искренней любовью, потерять которую было для него так невыносимо Он страшен тем, что любит искренне и страстно, но хладнокровно выносит приговор своей любви.
Он - светский франт, но, мгновение, и вот он уже тигр, мерящий шагами клетку, и готовый броситься, смерть у него в руках — и ад в его груди!.
Князев поразителен: невозможно поверить, что вот этот вот человек с глазами и улыбкой ангела, может смотреть так, что кровь стынет в жилах. Мне было страшно смотреть на его руки:на руки, мечущие карты, скользящие по хрупким плечам... на сильные мужские руки на тонкой женской шее. И какой-то пугающей красотой завораживает Вальс, (музыка и танец) тот вальс (одна рука сжимает шею, вторая - за спиной), в котором он кружит свою партнершу. "Прости, но люблю ИНАЧЕ!"

Поклоны - в своем черном пальто он кажется необычайно высоким в окружении двух женщин, особенно при том, что кланяется лишь слегка, хоть и со всем почтением. И цветы он принимает так и не сняв с лица маски злого гения, без улыбки, словно вообще без эмоций - слишком долго он выходит из роли. Так долго, что сидя в Брянске я невольно вскрикиваю: "Евгений Владимирович, ну пожалуйста, улыбнитесь!" - и он улыбается, пусть и в ответ на не мой возглас, а на слова женщины, дарящей ему то ли пятый, то ли шестой букет.


Но вот беда, аплодисменты, поклоны и цветы - они там, в Москве, а я тут, в Брянске, в мягких штанах и домашней рубашке.
Теперь я поняла, что для меня театр - немного ритуал. Брюки, рубашка, галстук, пиджак, очки или бинокль, и легкое замирание сердца во тьме зрительного зала - все это для меня тоже его часть.
Я не жалею и не жалуюсь, ни в коем случае, я точно знаю, что будут еще спектакли, которые я буду смотреть зябко кутаясь в домашних халат, но все же....
Все же я надеюсь, что однажды я, а не кто-то другой, скажет: "Пожалуйста, улыбнитесь, Евгений Владимирович." - неся к сцене два букета: Арбенину и Нине.

@темы: театр

00:39 

Флешмоб. День седьмой-мысли о врагах.

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Нет в бою ничего хуже, чем стоять лицом к лицу с человеком, с которым так привык стоять спина к спине.

Жарко. Воздух пахнет потом и железом, а земля под ногами уже давно превратилась в теплое красное болото. Его кольчуга изрублена до такой степени, что легче выбросить, чем починить, а от моих кожаных наручей остались только ошметки. Я крепче сжимаю рукояти парных мечей, готовясь парировать очередной удар тяжелого фламбега.

Эта битва для нас ничего не значит, но почему тогда мы сражаемся так, словно за спиной – дом, семья и все, все, что только может быть дорого человеку? Бывшие не друзья, партнеры – «три руки Смерти». Нас тренировали не как бойцов, а как убийц: идеальных, безжалостных и неуязвимых, защищающих спины друг друга.

Нас свела вместе война, а развел мир, и, задвинув мечи в ножны за спиной, мы понадеялись никогда больше не видеть друг друга. Но, увы – новая война призывает под свои знамена старых воинов. Старых, битых жизнью и временем наемников, ценящих чужую кровь дешевле, чем дрянное вино в своей фляге.

Мы танцуем этот танец со смертью слишком давно: мышцы болят от напряжения, а глаза заливает пот вперемешку с кровью. «Да пристрелите его уже кто-нибудь» - мы слишком часто тренировались друг с другом, чтобы суметь выучить слабые места друг друга, но мы бродили порознь слишком долго, чтобы остаться прежними.

Мышцы разрываются от боли, но мы не снижаем ни силы, ни скорости ударов. «Три руки Смерти» - гордость отряда Койотов, неуязвимые, спина к спине встречающие врагов…каждый из нас больше всего на свете мечтал всадить свой меч в спину другого.

***


Родись мы в другое время, чуть раньше, или чуть позже, мы, наверное, стали бы друзьями…лучшими друзьями. Но сейчас, война, без конца и без края… и без единого шанса на победу с обеих сторон.

Мы разные. Ты – сын благородных родителей, которого все эти ужасы просто не должны были коснуться. Тебе с детства были уготованы и генеральские эполеты, и удобное кресло в штабе и слава, купленная ценой крови сотен безымянных солдат. А вместо этого…ты заслужил свое кресло чуть не погибнув в нашей первой схватке, свой белый плащ - посрамив меня при нашей второй встрече, а славу великого полководца – отступив, встретившись со мной в третий раз.

А я бывший студент-историк, изучавший военное дело у лучших учителей: Ганибала, Цезаря, Суворова и Наполеона и сотен других, ведущих своих солдат на смерть, как на праздник.

«Поздравляю с удачно проведенным маневром, капитан». - Ты поздравляешь меня с победой, которую я вырвал у тебя, рискуя головой.
«С новым назначением, барон». – Даже если он враг, он все равно достойный противник, а на войне, которую нам придется вести до самой могилы это что-то да значит.

Мы - враги, но цель у нас одна – закончить эту чертову войну.

-Поздравляю с удачно проведенными переговорами, советник.
-С новым назначением, Император.

Мы – враги, но это не мешает нам абсолютно дружески жать друг другу руки.

***


Враг навсегда остается врагом – друзья предадут, враги – никогда.

Враг – это обратная сторона медали, или, быть может, отражение нас самих. Он стоит ровно столько, сколько стоишь ты сам – он.

Друзей выбирают тщательно, но врагов – еще тщательней: ведь они – еще и противники, делающие нас лучше, толкающие нас вперед.

Великие полководцы с гордость называли имена поверженных противников, гордясь каждой победой и уважая силу и ум каждого из них, ведь иначе, чего стоили бы их победы? Разве можно гордиться победой над слабым, разве стоит фанфар и лавровых венков победа над тем, кто и сам был готов склонить голову перед ударом меча?

Твоя голова стоит ровно столько, сколько ты платишь за голову твоего врага, а значит...а значит это то, что либо я срублю его голову сам, либо ни следующем пиру он будет пить вино из моего черепа, оправленного в чистейшее золото.

@темы: флешмоб...)

22:52 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Пришла весна.
И у меня в одном месте зачесалось, что что-то надо в своей жизни менять. Только вот что?

Есть идея постричься или покраситься, не радикально но и не так, чтобы изменения заметили только родители и друзья, да и то, через неделю.
Можно еще проколоть уши. Эта идея мелькает в моем мозгу уже года два...но уши пока целы))
Есть, конечно, вариант татуировки, но на такие эксперименты я пока не могу решиться.

Короче, нужны советы и пинки...Я себя знаю, думать могу до позеленения, а надо действовать.Срочно срочно...пока куража больше, чем здравого смысла)))

20:21 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.

@темы: тесты

Mon Bastion

главная