Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: театр (список заголовков)
00:27 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Я сходила на "Мистера Икс" - мне понравилось.
Более подробные подробности постараюсь написать завтра.
Теперь хочу на "Сильву"
Надеюсь, за неделю на нее все билеты не раскупят. Там посмотрим)

@темы: театр

03:25 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Итак...самое время вспомнить, что я забыла в Москве две недели назад.

Во-первых, я там забыла Настю.
Восемь лет назад мы встретились в ДЗГ, заселились в одну и ту же комнату, косячили по мелочам, а через 21 день крепко обнимались, провожая меня на автобус, менялись адресами, телефонами и.... Вот честно, вы много знаете людей, которые, познакомившись в детском лагере, потом реально пишут друг другу письма? Ну, как минимум одного, раз вы читаете эти строки)))
Потерялись мы с ней где-то лет пять назад. А сколько всякого разного со мной случилось за это время...
Рассказать что с человеком случилось за год - язык отсохнет, а за пять лет: "ну...разное было. В универ поступила. Закончила. Опять поступила. Глаза вот посадила. Фанфики пишу. Читаю, на веле катаюсь."
Не, встреча определенно стоила того, чтобы быть.
Вроде все знакомо, и нет "синдрома первой встречи" а с другой - 8 лет, ребята, никто не помнит, какими мы были тогда, а значит, можно просто поговорить. Не сравнивая, не вспоминая, что было когда-то.

Во-вторых — "Отелло"
Пока единственный недостаток, который я могу найти в вахтанговских хореаграфических спектаклях - при подъеме в 5 утра мои глаза тупо отказываются на что либо смотреть.
Программку я купила только в антракте, а значит...
А значит, зная только концовку да-да-да шейм он ми я все же поняла, о чем был спектакль.
Вот Яго, вот Отелло. Вот тени\турки\мысли. А вот Дездемона. И они танцуют. Они два час танцуют, а ты сидишь, и боишься моргнуть лишний раз, чтобы не пропустить ни одного мгновения.
Ибо они прекрасны. Их движения завораживают, говорят больше, чем могли бы сказать слова.
С какой нежностью Отелло смотрит на свою жену, обнимает, гладит. С какой любовью она отвечает ему. Она любит его, живет и дышит ради него.
Григорий Антипенко и Ольга Лерман играют танцуют? так, что...блин, слов нет. А впрочем, описывать танцы словами, та еще задачка.
Интриги Яго, кажется, можно потрогать. Увидеть, как зарождаются подозрения, как тени разделяют двух любящий людей...
Финал, если что, по Шекспиру.
Умирает Дездемона, сходит с ума Отелло, а Яго...он растворяется в безликой толпе безразличных к чужой трагедии людей.
Пугающе красиво.

Ну и в-третьих.
КОНЦЕРТ!!!!
Ребята, из всех джей-концертов ага, трех, этот доставил больше всего.
Как можно так держать зал? Как, при том, что они поют на японском, можно хотеть, и почти мочь, им подпевать.
В одном моменте они мне дико напомнила Патрисию Каас - абсолютно точно зная, что зал не бельмес, они затевают активное общение, а потом загадочно улыбаются, размахивая руками.
Ну автограф-сессия. Учитель - спасибо.

Теперь осталось вспомнить, куда я затевала пакет с программкой и листовкой и выложить фотки.

@музыка: HAL feat. Gillian Anderson – Extremis

@темы: театр

22:55 

Юбилей!!!

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Сегодня у самого замечательного обаятельного и привлекательного мужчины советского экрана юбилей!!!
80 лет Василию Лановому, живой легенде, романтику и просто замечательному человеку!!!

@темы: театр, видео

02:04 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Как же здорово ходить на спектакли просто так, не для того, чтобы потом написать рецензию, не чтобы рассказать друзьям, и даже не с диким желанием посмотреть на Князева "вживую", а просто так, вечером ни с того, ни с сего, сорваться и рвануть.

Вот я и посмотрела "Поминальную молитву" еще раз. Из бельэтажа. С биноклем.

Камышев - гений. И настоящий театральный актер - забыл(именно забыл, в прошлый раз этот момент прошел абсолютно гладко) слова, и тут же нашелся, всхлипнул, утер глаза, и все поверили, что слова Писания Тевье забыл от наплыва чувств.

Игнатов - лихой урядник. С обалденным голосом. И с саблей.
Любим мной по старой памяти со времен "Нельской башни". Красавец мужчина играющий военных и авантюристов, часто в одном лице. Его героя я пару раз начинала искренне бояться - бывший Буридан все же, да еще и с саблей.

Юлию Филиппову я видела только в "Дикаре" и "Не покидай меня". Молодая красивая девушка, а здесь играет уже взрослую женщину, мать пятерых дочерей. И как играет - я залюбовалась.

Но самый вынос мозга для меня - Михаил Кулькин.
Не, ну интеллигентнейший же человек на фото...а в спектакле - Мендел.

@темы: театр

00:27 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Бродяга, запомни один раз и до седьмого маразма:
Идешь на гастрольный спектакль - бери с собой цветы. Не думай, просто бери.
Кто понравится, тому и подаришь. Никто не понравится ага, да, впервые в жизни, возьмешь домой и поставишь в вазу.

С своих артистов, если что, можно будет еще раз отблагодарить, не уедут. Вот этого милого дяденьку с смокинге я вряд ли еще когда-нибудь увижу.


Наверное, этот тот самый случай, когда не можешь объяснить даже сам себе, что зацепило актер, или его персонаж.
Просто вот выходит он на сцену - не грузчик, джентльмен: в смокинге, белых перчатках и с тросточкой - и красивым, хорошо поставеным голосом начинает спектакль.
И все, Бродяга может начинать грызть локти.

@темы: размышления, театр

22:15 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
За выполнение обещания это пока не пройдет, но хоть что-то.
Лучше уж я буду постепенно писать маленькие кусочки и выкладывать. Хоть как-то с мертвой точки сдвинусь.

Для начала, вот что значит — погорячилась.
Все – слово громкое и емкое. В моем случае оно включает 21 спектакль. И чтобы вместить их в один пост, придется мне обзавестись если не талантом, то хотя бы его сестрой.
Я долго думала, с чего начать.
Самое логичное – с начала. Но так же не интересно. А может с конца? Не…слишком сложно.
Начну-ка я с самого главного, а именно — с театра.
Фредерик...
Без вины виноватые
Пиковая дама
Маскарад

Последние луны

@темы: театр

21:13 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
04:13 

Сказка про три карты.

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Нет, господа, не радуйтесь, хотя заявленные 29 дней и 23 я с честью пережила, это еще не выполнение данного мной обещания. Это сделка – я отпускаю мысли, а они наконец, отпускают меня. *щелкаем по картинке*

@темы: театр

01:40 

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.


Вот какие черти в меня 20 лет понесли на этот спектакль? На спектакль о стариках.
Впрочем, «какие» - вопрос риторический. Василий Лановой и Ирина Купченко не черти, а великие/народные/заслуженные (нужное подчеркнуть), актеры Вахтанговского театра, а по совместительству – муж и жена.

Итак, «Последние луны» - спектакль, состоящий из двух одноактных пьес (по одной для каждого) объединенных одной общей темой – старость и одиночество.

Первый акт – бенефис Ланового.
Здесь нет имен, есть только Он, Она и Сын
.

Он, кажется, профессор или, может быть, композитор, а в пояснениях к тексту – просто очень старый человек. Его можно рисовать под линейку: высокий лоб, прямой нос, резко очерченные линии скул и подбородка; спина идеально прямая, и о стрелки на брюках можно порезаться; длинные седые волосы аккуратно лежат на гордо расправленных плечах и невозможно оторваться от завораживающего блеска глаз.

Она – воспоминание о давно ушедшей жене. Единственная, с кем он может поговорить, навеки покидая родной дом. Они играют почти не глядя друг на друга, но все же кажется, что на сцене она – для него, он – для нее и совсем чуть-чуть они – для зрителей.
Человек – единственное создание во всей вселенной, которое точно знает, что умрет.
Человек умирает, когда смиряется: со старостью, с болезнью, и с тем, что отражение его насмехается над ним, а тело (а иногда и разум), начинают подводить. А еще, с тем, что культура его, высокая, как кафедральный собор, больше никому не нужна, что мир изменился.

Это история об ушедшей жизни, и Он это понимает, принимает, но все же, ему страшно. Он был(а по словам жены до сих пор остался) красивым мужчиной, но теперь…теперь его гораздо больше заботит вопрос, хватит ли ему 20 пар трусов том доме призрения, кода он идет по своему выбору, но все же не желая этого. Просто старик-профессор слишком горд, чтобы признаться перед кем-то кроме жены, что ему страшно, что ему нужна помощь сына любовь детей и внуков…А может быть он считает, что просто этого не достоин.

Их сын не хорош и не плох, он просто погублен родителями-экспериментаторами…Он остыл, высох, и теперь: «Это было твое решение, и я счел его благоразумным».
Конец предрешен: слова сказаны, собраны вещи, и уже придумана красивая легенда, объясняющая отсутствие дедушки, а «Вилла Отрада» уже ждет своего нового постояльца, и все же…когда они обнимаются, со слезами на глазах, так хочется верить, что все еще можно переиграть, отменить… Но, увы, нет.

Лановой играет до слез, своих и зрительских: седовласый романтик и сердцеед в хорошем костюме и дорогом пальто, опираясь на трость и салютуя шляпой жене, входит в ту дверь, через которую когда-то вошла она. Прозрачный такой намек. На этом коротком пути он спотыкается, и вместе с ним, кажется, спотыкается сердце.
Их встреча и их прощание.


Занавес. Антракт. Я судорожно моргаю, стараясь погнать муть в глазах.

И даже несколько дней спустя, при написании первых набросков, у меня дрожат пальцы. Что же это за одиночество, что заставляет разговаривать с мертвыми, что за гордость, что заставляет так себя наказывать?

Во втором акте в свои права вступает Ирина Купченко.
«Тихая ночь» - история женщины, Матери.

Она в доме престарелых уже несколько лет, и теперь снова, словно в раннем детстве, с нетерпением ждет Рождества и надеется на рождественское чудо. Она хочет домой, к сыну, к внукам, подальше от этого Ада, сводящего с ума нестройным хором старческих голосов, репетирующих"Stille Nacht", да только сын – успешный бизнесмен на новом Мерседесе, не спешит ее забирать. Ему нужна не мать, а её подпись на документах о продаже недвижимости. А дома гости, и свободных комнат же не осталось…

И если старость Ланового была интеллигентной, в чем-то даже завораживающей, как музыка Баха, старость Купченко напоминает нам о том, что время отнимает еще и разум.
Она словно немного не в себе: то жалуется на то, что рано заставляют ложиться спать, а потом заявляет, что главврач к ней пристает. Гордо демонстрирует новый наряд, купленный на распродаже, потом, переодевшись в толстую серую кофту, обреченно замирает на кровати. То гримасничает, изображая обитателей пансиона, то превращается в расчетливую бизнес-леди.

Без конца повторяемые вопросы, рассказы о теории и практике забоя быков на скотобойне, разговоры, разговоры, разговоры… и все с одной целью хоть чуть задержать сына, любимого, на смотря ни на что.

В самом конце спектакля хор из тех, кто остается в доме на Рождество, наконец выходит на сцену и герои двух пьес наконец встречаются. В каком-то непонятном черном халате и красной лыжной шапочке Он совсем не похож на того профессора, с которым мы попрощались всего час назад. Кажется, это отсылка к окончанию первой пьесы, тому, что нам так и не показали. К счастью.


И снова занавес, и снова слезы в глазах. Аплодисменты. И я сидя в Брянске, хлопаю им, принимающим цветы там, на Арбате.

Цветы несут в основном Василию Семеновичу, а он, в мгновение ока вновь превратившись в красавца-профессора, отдает и своей жене. Той, которая Мать, а не той, которая Она.

@темы: театр

03:33 

La vie d'acteur!

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Я тут ни с того ни с сего прочитала замечательную пьесу - "Фредерик, или Бульвар преступлений"


Для начала, пусть на так волновавший меня вопрос: "Что же это за Бульвар такой?" - ответит сам автор:
- Нельзя не заметить, что каждый вечер с шести часов вечера до полуночи, на всем протяжении Бульвара Тампль, во всех, без исключения театрах свершается, по меньшей мере, сотня преступлений, тридцать дуэлей, и двадцать насильственных смертей. Похищается не менее десяти девственниц, пять из которых подвергаются насилию. Кинжалы предателей пронзают камзолы, а шпаги героев – самих предателей. На дне кубков плещется яд… Не говоря уже о благородных отцах, сердца которых не в силах сопротивляться мерзостям недостойных отпрысков их, и о героях-любовниках, умирающих, оттого что их разлюбили! И каждый вечер потоками течет кровь, и топор обрушивается на плаху.
- Кровь из черничного сока, а плаха из картона.
-Тем не менее!
-Так ведь это Бульвар преступлений.
[

Представьте себе пьесу о театре. Хотя нет, не так - о Театре и о его Актере. И еще, о Любви.

Фредерик Леметр - не просто какой-то выдуманный персонаж. Он - легенда театра "Фоли-Драматик", друг Дюма и Гюго, актер-универсал, но при всем при этом - вполне себе человек. Но прежде всего он - актер, для него жизнь есть только на сцене, только там он есть.
- Не хотите ли немножко посидеть? Мне нужно переодеться во Фредерика Леметра.

"В нашем актерском цеху понятно всегда, что слово произнесенное есть ложь." - Я не помню, у кого я так нагло позаимствовала эту фразу, но сказано очень верно.

Первый акт - сплошная феерия и буффонада: репетиции бестолковейшей пьесы, которой предстоит прославить мэтра, актерские склоки из-за ролей, витающие в воздухе отзвуки Революции и конечно же любовь. Любовь такая, что на душе тепло, может быть очень уж "театральная", но столь чистая и прекрасная.

"Фредерик..." - рассказ о судьбе актера, ее любимца и ее слуги,о счастье и проклятие его профессии. Его нельзя пересказывать - тут либо читать, либо смотреть.
И если первый акт о стороне медали довольно светлой, то второй знакомит нас с тем, что остается актеру, когда занавес упал, разошлась публика, и двери театра закрылись.
- Теперь, когда он все отдал, кто же восполнит ему отданное? Существует ли улыбка, существуют ли руки, которые ждут его? Или же за закрытым занавесом у него остается лишь одиночество? Лишь борьба?
А что, если двери закроются навсегда?.

Может быть поэтому я вдруг заплакала, уткнувшись лицом в подушку? Не на этих словах конечно, а на последних строчках вдохновенного монолога об актерах и ремарках автора, создавших в голове слишком яркую картину. На последних строках, описывающих его участь...


- О, мама, как красиво… Я хотел бы остаться здесь. Навсегда.


Вскоре около историческое образование начинает бубнить про несовпадение дат, про вполне возможно притянутую за уши любовную драму и просто всячески отвлекать мозг от грустных дум, но где-то там, в самой глубине черепа, рядом с мыслями в духе "театр-театр, отпусти меня" окончательно поселилась еще одна - "реставрация спектакля «Фредерик, или Бульвар преступлений» на сцене Вахтанговского театра назначена на январь 2014 года и будет приурочена к юбилею исполнителя роли Фредерика Леметра - Василия Ланового"

@темы: театр, размышления

04:50 

Ад - это другие..

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
«Мне всегда жаль бывает людей, зачем они столько денег на цветы для меня тратят?»

Ирина Алферова.

Лирическое отступление

«За закрытой дверью» - афиша не предвещала ничего сверхъестественного. Ирина Алферова и Андрей Соколов, почему не там нашлось места для Елены Медведевой, я не понимаю.

Ирина Алферова и Андрей Соколов – наверное, будет какая-нибудь love-story.
Ирина Алферова и Андрей Соколов - да какая разница, что играют, если играют ТАКИЕ актеры?


Первым на сцене появляется Гарсен-Соколов в сопровождении Коридорного, и тут же начинает задавать странные вопросы: где кол и крючья, по какому праву у него отобрали зубную щетку, почему нет окон и зеркал, гаснут ли светильники, можно ли их разбить статуей Будды и даже пытается оторвать ее от пола.

Ах да, декорации – комната с мягкими белыми стенами, в которую ведут три двери, три мягких лежака и вышеупомянутый Будда – вполне себе палата №6. Из реквизита – нож для бумаги – недосмотр санитаров, не иначе.
Передвинув, один из лежаков Коридорный уходит, оставляя героя в одиночестве. Впрочем, тот и непротив – ему нужно разобраться в своей жизни.

Следующей в комнат влетает Инэс-Медведева. Красивая, яркая и шумная, ищущая какую-то Флоранс и сходу называющая Гарсена палачом.

Гарсэн. Отлично понимаю, что мое присутствие вас стесняет. Я, в свою очередь, тоже
предпочел бы остаться один. Позвольте мне предложить вам следующее: нам нужно сохранять крайнюю вежливость по отношению друг к другу. Это будет лучшим способом защиты.
Инэс. Я невежлива.
Гарсэн. Тогда я буду вежлив за двоих.


Но даже так он раздражает: тем, как молчит, как дышит, как кривит рот когда курит.

И наконец, на сцене появляется Эстель-Алферова, и спектакль на минуту замирает – зал аплодирует. Она невероятно красива…и вы можете сами решать, относить эти слова к актрисе или к ее героине.

Эстель Вы когда?..
Инэс. Я? На прошлой неделе. Газ. А вы?
Эстель. Я? Вчера. Пневмония. А вы, сударь?
Г а р с э н. От двенадцати пуль. Примерно с месяц назад.

В мире живых время течет быстро: поговорили и замолкли коллеги в редакции, не пролик ни одной слезинки тихо угасла жена; сдана квартира, в которой оборвались две жизни; отплакали родные на похоронах, смолкли звуки танго, утешился в чужих объятиях молодой любовник. Для мира живых они теперь исчезли навсегда.

В комнате нет ни окон не зеркал, и они постепенно начинают «исчезать» и для себя самих. Каждый из них теперь «жив» только в глазах двух других.

Добро пожаловать в Ад!
Здесь нету ни чертей, ни жаровен, только другие люди, и каждый – палач для двух остальных.

Расстрелянный за дезертирство Гарсен когда-то до полудни нежился в постели с любовницей, пока его жена варила им кофе.
Инэс увела девушки у своего двоюродного брата, тем самым убив его.
Эстель утопила в море свою дочь, зачатую от любовника.

Эти трое – что пауки в банке: то тихо сидят по углам, потом ссорятся, мирятся, норовят заняться любовь или отгрызть друг другу головы.

Но когда двери вдруг открываются, они не могут уйти, они нужны друг-другу.

Эстель нужен мужчина: высокий, сильный, с крепкими руками и обветренным лицом. Кто-то кто будет ее любить, для кого она будет «хрустальной богиней».
Ирэн нужна Эстель – женщина, так похожая на ту, которую она любила. Женщина, которую она сможет заставить смотреть на мужчин другими глазами.
А Гарсену нужна Ирен, которая одна – толпа , чей взгляд – на него, мысль – о нем. Для которой он – трус, и которую он должен переубедить.

Их Ад – треугольник, вечные догонялки, как на детской карусели. И двое были бы счастливы, не будь третьего, них даже есть нож…а смерти нет!
Их Ад – быть вместе навсегда.
«Навсегда! Навсегда! Навсегда!» - Взявшись за руки, актеры кружатся на сцене.
«Навсегда! Навсегда! Навсегда!» - У меня на затылке волосы дыбом встают.

И сразу понятно, что пьесу писал философ: слишком странный Ад, слишком много вопросов остается после того, как упал занавес.
Трех людей (труса Гарсена, красавицу Эстель и молодую немного жестокую Ирэн) в Ад приводит история, в которой замешаны три человека: молодая (порой даже слишком) девушка, трус-мужчина и красивая женщина…не знаю, почему, но именно эта мысль почему-то не дает мне покоя.

Спектакль – волшебен. Актеры – прекрасны. Цветы – каждый из них заслужил свой букет.

И да, по поводу цветов.
Я дарю цветы в благодарность, чтобы мое «Спасибо!» не стало крохотной каплей в море сотен голосов. Дарю, чтобы хоть на секунду оказаться рядом с человеком, сотворившим это волшебство. Преодолевая страх, подхожу к сцене, чтобы потом гордиться этой маленькой победой над собой.

А еще…мне 20 лет, и я хожу в театр, чтобы доказать(себе, актерам...да кому угодно), что у него есть и молодые зрители.

@темы: театр

02:43 

Обычный вечер

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Пусть и тут будет...на всякий случай.

- Что-то вы сегодня рано.
- Повезло не попасть ни в одну пробку. – Ответом мне служат лишь недоуменно вскинутые брови: отсутствие пробок, несомненно, экономит время, но не два же с половиной часа. А впрочем, я и сам не понимаю, зачем я сегодня приехал так рано.
Родная гримерка встречает меня привычно прохладной и тихой полутьмой, и напряжение, не отпускавшее меня сегодня целый день, начинает ослабевать.

Левой рукой расслабляю намного неровно завязанный галстук(несолидно, но лучше его завязать не получилось и с пятой попытки), в то время как правой пытаюсь нащупать выключатель, но маленькая кнопочка умело прячется, и я, легко ориентируясь в полумраке, нахожу старое кресло. Расслабленно вытянув ноги и сняв, наконец, душащий галстук устало прикрываю глаза рукой, чувствуя легкое жжение под веками.

Сегодня целый день со мной что-то не так: привычные слова застревают на языке, а ручка то и дело выскальзывает из бездумно вращающих ее пальцев, кофе кажется слишком горьким, а браслет часов на руке – слишком тяжелым. Все признаки волнения на лицо, но с чего бы?

Не знаю, сколько я так просидел, но открыв глаза, вдруг осознаю, что волнение это очень схоже с тем, что испытывает любой артист в вечер перед премьерой, только слабее, глуше, словно оно пробивается через слой ваты.

Включив свет, подхожу к гардеробу и вытаскиваю белую рубашку и давно знакомый синий костюм-тройку. Переодевшись, привычно запускаю руку в карман пиджака и нахожу там узкую ленту узорчатой бабочки, и, памятуя об утренних неудачах с галстуком, просто накидываю ее на шею, потом попрошу гримера завязать. Еще раз щелкнув выключателем, выхожу в общий коридор.

До спектакля еще достаточно времени, и старый театр еще словно спит в ожидании чуда: в некоторых комнатах под руками гримеров дремлют те, чей грим сегодня сложен, негромко переговариваются сторожа и рабочие сцены, уже загримированные актеры без интереса переставляют фигуры по черно-белой клетчатой доске, а те, кого можно быстро «раскрасить» перед выходом, возможно, еще даже не приехали. Театр живет своей особой, «закулисной» жизнью.

Выхожу на сцену, немного вздрагивая от эха собственных шагов в абсолютно пустом зале. Все декорации уже на месте: стол, пара кресел, несколько шкафов и книжных полок, трельяж у дальней стены. Проходя мимо него, невольно ловлю свое испуганное отражение: строгий костюм, карие глаза и легкую проседь в волосах, которую никак нельзя назвать ранней…несолидно как-то, так волноваться перед хорошо знакомой ролью. Меряя шагами сцену, невольно начинаю вспоминать, как когда-то, перед премьерой, точно так же метался в этой комнате, словно тигр в клетке. Вспоминаю долгие и изматывающие репетиции, проговариваю про себя отрывки монологов, бездумно, бессознательно, не играя, а просто доказывая себе, что я помню роль. Первый раз, еще вчерашним студентом на первых гастролях, когда мне довелось заменять кого-то из наших метров, я ухитрился от волнения забыть роль, и на долгие годы это стало моим главным кошмаром.

Шагая из угла в угол, провожу пальцами по гладкой поверхности стола, в привычном месте, за книжной полкой, нахожу трость, опираясь на которую буду уходить под занавес первого акта, через спинку одного из кресел перекинут старый черный плащ, который полетит мне вслед. Сколько лет я уже вхожу в эту комнату, так почему же именно сегодня, перед сто шестьдесят каким-то вечером, волнуюсь, словно школьник?

- Не сидится на месте? – Как-то слишком резко оборачиваюсь на, в принципе, знакомый голос: давний партнер по сцене, немножко учитель и немножко друг, я сам двадцать лет спустя после окончания первого акта. Он поднимается ко мне из зрительского зала, и я глотаю вполне логичный вопрос: «Вам тоже?». Сколько он уже сидит здесь, наслаждаясь тишиной и темнотой, словно испрашивая благословений у сцены, у тех, кто играл там до него, и благословляя тех, кто взойдет туда после?
- Сам не знаю, почему. – Я немного виновато улыбаюсь. – Простите, если помешал. - У каждого из нас свои приметы и ритуалы. Точно так же он сидел здесь всего год назад, набираясь сил перед своим бенефисным спектаклем.
- Бывает. – Поднявшись по ступеням, он с улыбкой кладет мне руку на плечо. Это…странно, и хочется, чуть дернув плечом, произнести слова одного из его героев: «Я не терплю мужских прикосновений», но теплая тяжесть его руки успокаивает, и я просто улыбаюсь в ответ. Год назад мы на двоих разыгрывали его бенефис, и в ответ на эту фразу руку приходилось убирать мне. – Пора на грим, да и зал скоро должны открыть для первых зрителей.

***

Стоя за кулисами и, слушая такой знакомый шум усаживающейся толпы, постепенно успокаиваюсь - на смену человеку пришел герой: лицо чуть сковывает маска грима, седина надежно замазана, бабочка плотно охватывает шею, а то, что сердце стучит как бешенное, кто это знает, кроме меня?

-Готов? – Киваю в ответ. Секундой раньше или секундой позже, какая разница. – Тогда, три…два…один… Занавес! Выход! - Твердой походкой выхожу на сцену, произнося знакомые слова.

Подходит к концу первый акт: рубашка мокра от пота, и от него же слиплись волосы у висков, я мечусь из угла в угол, медленно сходя с ума, а меня окружают страшные тени прошлого и будущего, запинаюсь о ножку стула, падаю на колени лицом в залу и произношу свой последний монолог уже не совсем вменяемого человека, поднимаюсь, снова падаю, и, найдя в привычном месте трость, хромая, ухожу. Черный плащ летит вслед, словно коршун падая сверху и накрывая с головой.

- Все в порядке?
-Да. – Дрожащими пальцами развязываю бабочку. – Теперь ваша очередь. Удачи.- Сказав это, ухожу на перегримировку - теперь я «тень», и мое дело, служить немым укором самому себе.

Второй акт чуть короче первого, и всего час спустя я уже стою на краю сцены, кланяясь и принимая цветы. Зал аплодирует стоя, слышатся крики «Браво!», и у каждого из тех, кто поднимается на сцену, чтобы отдать цветы находится доброе слово. Последний общий поклон, и мы готовы разойтись каждый по своим гримеркам, но вдруг, на сцену выходит наш «ведущий спектакля» и просит нас остаться.

-Еще секундочку, дамы и господа, еще секундочку, я хочу попросить двух наших главных героев отложить в сторону свои букеты и подойти ко мне. Сегодня у нас сто шестьдесят третий спектакль, однако, для двух актеров именно этот, сегодняшний – особенный. - Он говорит еще что-то, но я уже не слушаю. Спектакль – сто шестьдесят третий, но я на эту сцену выходил меньше. Меня ввели в него всего за месяц до открытия сезона, хотели оставить в нем всего на год, пока не вернется с реабилитации прежний исполнитель, а получилось… А получилось так, что я, а не он, сегодня стою здесь, принимая аплодисменты. – Для нашего молодого героя сегодня - юбилейный, сотый вечер, а для его более опытного партнера – еще более юбилейный двухсотый. Двадцать пять лет назад он уже выходил на сцену в этой роли, пусть и в первом акте. – Я слегка поворачиваюсь, успевая заметить промелькнувшую на тонких губах горькую усмешку, и кланяюсь уже не толпе, а ему. Тридцать семь спектаклей, и это при том, что премьерные спектакли за сезон порой проходят до тридцати и более раз - один, может два года игры, а потом…забвение. Забвение такое, что только старожилы сегодня помнят, что спектакль этот не первая постановка, а реставрация.

- Сегодня у этих двух замечательных актеров юбилей, и разве не заслужили они своих аплодисментов? – И мы вновь подходим к краю сцены и, взявшись за руки, кланяемся вновь вставшей публике.

Теперь я знаю, что за волнение преследовало меня целый день, и понимаю, чего искал он, сидя в опустевшем зале.

@темы: театр, писательство

01:05 

На Маскараде...

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Театр им Вахтангова. Маскарад. Он-лайн трансляция спектакля.

Заснеженный Летний сад: кто-то играет в карты, кого-то топят в Неве, кто-то произносит пафосные речи, и другие повторяют за ними в меру своего понимания, а какой-то странный человек катает снежок.
У драмы Лермонтова "Маскарад" есть вполне традиционное музыкальное сопровождение - вальс Арама Хачатуряна написанный около 70 лет назад специально для Вахтанговской сцены, но мне почему то упорно вспоминались другие слова "На карнавале, на карнавале Дни нашей жизни летят-летят! … На карнавале, на карнавале Свои законы, своя мораль! "

Субботний "Маскарад" был...странен.
Аккуратненький, словно игрушечный солдатик, Бичевин-Звездич.

Ольга Немогай - Нина...светлая, легкая, наивно-невинная.

Этакая женщина-вамп баронесса Штраль.

Неизвестный, слуга жестокого Рока

Загадочный Человек Зимы и конечно же демоничный, огненно-ледяной, пугающий и неумолимый Евгений Арбенин - Князев

Ни человек, ни демон, а игрок - он страшен в своем хладнокровии. Русский Отелло, но не душитель, а отравитель.
Человек-вулкан с душой, кипучею как лава. И вот, рядом с Ниной эта лава застыла, мятущаяся душа успокоилась. Арбенин - кошмар всех молодых картежников, присмирел и больше не играет: он женат и счастлив.

Но из-за одной ошибки Евгений стал игрушкой маскарада.
Трусость(а может все же осторожность?) Штраль, глупость Звездича, мелочные обиды Шприха и вовремя сказанные слова хромого дьявола Казарина приводят нас ко всем известном финалу: умирает ни в чем неповинная Нина, превращаясь в собственное надгробие, сходит с ума Арбенин, сметенный снежным комом, в который превратился тот снежок, Звездич опозорен, а Неизвестный отомщен.
Овация. Поклоны. Цветы актерам. Занавес.

И все же...Арбенин страшен. Но страшен тем, что презирает и ненавидит свет, к которому он тем не менее привязан, пусть и против воли. Он высшее зло, которое ненавидит зло мелочное, повседневное, но душа его согрета искренней любовью, потерять которую было для него так невыносимо Он страшен тем, что любит искренне и страстно, но хладнокровно выносит приговор своей любви.
Он - светский франт, но, мгновение, и вот он уже тигр, мерящий шагами клетку, и готовый броситься, смерть у него в руках — и ад в его груди!.
Князев поразителен: невозможно поверить, что вот этот вот человек с глазами и улыбкой ангела, может смотреть так, что кровь стынет в жилах. Мне было страшно смотреть на его руки:на руки, мечущие карты, скользящие по хрупким плечам... на сильные мужские руки на тонкой женской шее. И какой-то пугающей красотой завораживает Вальс, (музыка и танец) тот вальс (одна рука сжимает шею, вторая - за спиной), в котором он кружит свою партнершу. "Прости, но люблю ИНАЧЕ!"

Поклоны - в своем черном пальто он кажется необычайно высоким в окружении двух женщин, особенно при том, что кланяется лишь слегка, хоть и со всем почтением. И цветы он принимает так и не сняв с лица маски злого гения, без улыбки, словно вообще без эмоций - слишком долго он выходит из роли. Так долго, что сидя в Брянске я невольно вскрикиваю: "Евгений Владимирович, ну пожалуйста, улыбнитесь!" - и он улыбается, пусть и в ответ на не мой возглас, а на слова женщины, дарящей ему то ли пятый, то ли шестой букет.


Но вот беда, аплодисменты, поклоны и цветы - они там, в Москве, а я тут, в Брянске, в мягких штанах и домашней рубашке.
Теперь я поняла, что для меня театр - немного ритуал. Брюки, рубашка, галстук, пиджак, очки или бинокль, и легкое замирание сердца во тьме зрительного зала - все это для меня тоже его часть.
Я не жалею и не жалуюсь, ни в коем случае, я точно знаю, что будут еще спектакли, которые я буду смотреть зябко кутаясь в домашних халат, но все же....
Все же я надеюсь, что однажды я, а не кто-то другой, скажет: "Пожалуйста, улыбнитесь, Евгений Владимирович." - неся к сцене два букета: Арбенину и Нине.

@темы: театр

04:15 

Посвящение Еве.

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Лановой - высокий и худой, как тростинка, холодный, надменный и сдержанный.
Он - Абель Знорко - писатель, философ, лауреат Нобелевской премии, отшельником живущий на маленьком острове в норвежском море.
Он здесь живет уже 15 лет, он не верит в любовь, он не терпит пошлости и не желает видеть людей.
И недавно он опубликовал свою новую книгу - любовный роман в письмах.


Князев - дикоглазый, кудрявый и весь какой-то мешковатый, живой.
Он - Эрик Ларсен - журналист провинциальной газеты, берущий интервью почти у Бога.
Он приехал на остров, желая поговорить именно об этой, последней, книге.


Пятнадцать лет любовной переписки...ПЯТНАДЦАТЬ !!! не дней, и не месяцев, а лет. Так долго невозможно писать лишь о том, что ел сегодня, и что вчера тебе приснилось. Пятнадцать лет длить единство душ, когда единство тел длилось лишь пять месяцев.

Он побоялся потерять влюбленность и поэтому 15 лет жил как мальчишка - от письма до письма. Он ее по настоящему любил, она была для него всем, и ничего важнее нее для Абеля не было.
А Ларсен любил ее по-другому, как муж: в богатстве и бедности, в печали и радости, в болезни и здравии...При жизни и после смерти.

Две стороны одной медали, две любви одной женщины...два безумно одиноких человека.


Как можно рассказать, о чем был этот спектакль, как можно передать, о какой любви он рассказывает?
Например о той, над которой не властно ни время, ни даже смерть.

Они - соперники.
-А вы меня хотя-бы читали? - Он надменен и презрителен
-Как никто. - Он слишком серьезен.


Они безумно разные. Герой-любовник из тех, кто разбивает сердце и герой-любовник, из тех, кто пишет стихи и поет серенады.
Холодная сдержанность и безумный жар. Кто из них имеет право обличать и обвинять? Кому из них защищаться?
Они любили одни и ту же женщину, но разную для каждого из них.
-Элен — самая чувственная женщина из всех, кого я знаю. Не могу понять, как это вам удается удовлетворять ее вполне…
-Элен не слишком озабочена всем этим. Мы редко занимаемся любовью.

Она цепями прикована к гению одного, а другой цепями прикован к ней.

Они никогда не станут друзьями, нет-нет, ни за что. Они понимают друг друга лучше, чем кто либо еще.
Всю свою жизнь они любили Эллен.
Десять лет она была жива для них в письмах.
- «Мы говорим друг другу слова любви, но кто есть мы? Кому ты говоришь: я тебя люблю?»
-«…А кому говорю их я? Мы не знаем, кого любим. И никогда не узнаем. Я дарю тебе эту музыку, чтобы ты задумался об этом».


Да, письмах мужа к любовнику.

Чтобы понять это, нужно через это пройти.
Хотя нет, нужно просто быть другим. Нужно познать настоящее одиночество, настоящую тоску и боль. Чтобы захотеть вернуть любовь. Хотя бы так.
Чтобы поставить на карту все и опубликовать переписку. Чтобы увидеть ее. В последний раз, не признаваясь, что этот раз действительно последний.
-У меня тот самый "краб"
-Где?
-В легком.


Они никогда не будут друзьями, но все же:
"- Я хотел сказать вам...
- Да?
- Я… я напишу вам…"


Музыка, которую я не смогла никак иначе вставить

Что я чувствовала выходя из театра...наверное, смятение. А что бы почувствовали вы, придя на комедию и уходя с драмы?
Что бы почувствовали вы, вживую видя на сцене людей, которых с детства привыкли видеть только экране телевизора?

Это один их тех спектаклей эмоции от которых накрывают не сразу.
Мне для этого понадобилось несколько часов и пару найденных в интернете кадров. Эмоции, живые, горячие, сдержанные или отпущенные на волю! Эмоции, такие неожиданные у Абеля и такие естественные, как у Эрика.
На сцене мне не доставало именно их. Нет, актеры сыграли прекрасно, я в этом уверена, но глаза подвели - с балкона видны жесты, позы, движения, но, увы, не лица.
Это один из тех спектаклей, где играет действительно все: два актера, шум моря, крики чаек, свет, музыка, декорации, костюмы.

Они настолько противоположны: узкие черные брюки против мешковатых штанов, застегнутая на все пуговица рубашка и жилетка против растянутого свитера, черное в пол приталенное пальто против немного великоватого светло-песочного. Манерность против импульсивности. Любовник против мужа.

И все же , у них так много общего: одна на двоих женщина, для каждого разная, но все же одна. Она на двоих любовь - сквозь время, расстояние и ее тайны. Одна на двоих мелодия - "Загадочные вариации" Эльгара - подаренные каждому из них в ответ на слова любви. Одна на двоих переписка и одно на двоих одиночество...

Я не жалею ни о потраченном времени, ни о деньгах...я традиционно жалею лишь об одном - у меня традиционно не было цветов.

@темы: размышления, театр

04:05 

Королева в восхищении...

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Этот отзыв должен был появиться здесь еще в сентябре. Но увы...спасибо моему склерозу и рассеянности. Он появился сейчас, спасибо сессии)

У каждого человека в жизни есть мечта. Не Мечта с большой буквы, к которой идешь всю жизнь, и не известно, дойдешь ли. Нет. Рядом с такой мечтой всегда есть мечта маленькая, вроде как и не важная, но очень уж завораживающая и накрывающая тебя в самый неожиданный момент.

Есть такая книга-"Мастер и Маргарита" называется. Может быть знаете такую? А даже,чем черт не шутит, читали? Говорят, что над этой книгой висит что-то вроде проклятия: все попытки поставить ее на сцене или экранизировать заканчивались...печально. Хорошо, если только провалом, а не человеческими жертвами. Не буду пересказывать вам все страшные истории, просто скажу: когда-то этом спектакль ставил "Театр на Юго-Западе". Когда-то там играл замечательный актер Виктор Авилов. В 2004 году он умер от прободения язвы.

Прошли годы, "Театр на Юго-Западе" превратился в "Московский независимый театр" пришли новые актеры и заняли свои места в старых постановках.

Итак "Московский независимый театр" представляет, только один вечер перед вами легендарное шоу "Мастер и Маргарита". Я не попала на этот спектакль дважды. Почему? Не знаю, видимо, звезды так встали. И вот, в 30 часах от дома, обгоревшая на солнце, веселая, но немного уставшая от бесконечной практики английского, я вхожу в театр. Я жду чуда. Я знаю, что чудо будет.
Я шла не на Калныньша, не на громкие титулы и звания и не на красивые афиши со знакомым профилем на эмблеме. Я шла на Булгакова, которого я еще не видела.

Минимум декораций, минимум актеров на сцене, 2-3 а порой и больше роли для каждого. Весь щзрительный зал пришел на представление Маэстро Воланда в в небезызвестном московском Варьете, весь зал был приглашен на тот самый бал, что правили Воланд и Маргарита. Убийцы, сутенеры, чревоугодники, прелюбодеи и извращенцы,(в число коих попала, кажется, и я) и Фрида - такой маленький, но такой значимый персонаж.

Воланд был великолепен: голос, манеры, интонации, жесты, костюмы и дажн легкий немецкий акцент - все безупречно.

Ему ничуть не уступает Мастер, Иешуа Га-Ноцри с загадочно сверкающими глазами, лихорадочно шепчущий что-то. Его история слишком коротка, но она идеальна. Она взята прямо со страниц книги и перенесена на сцену. Его любовь, его вера - не в добро, в справедливость, его мучения, его жизнь и его смерть. Его шаг в новую жизнь.

Маргарита - словно две разные женщины.
Спокойная, тихая, с вечной тоской в глазах, по-весне украсившая себя цветами тревожно-желтого цвета, чтобы он нашел ее. Маргарита без Мастера.
И та же самая женщина, сияющая почти счастливыми глазами ведьмы, правящая бал рука об руку с самим Сатаной. Женщина, просящая за другого, но властно требующая того, что заслужила. Маргарита для Мастера. Его Марго, его любовница, его Тайная Жена.

Страницы книги оживают на сцене. Звучат фразы, ставшие крылатыми, и слова, которые давно уже позабыты.

Взявшись за руки по дорожке из лунного света идут Мастер и Маргарита. Куда? Я не знаю. К домику с венецианскими окнами? К скечам на столе и гусиным перьям рядом с бумагой? К музыке Шуберта? В вечный покой, где она будет хранить его сон? Я не знаю, но порой мне казалось, что они шли мне на встречу.

@темы: МиМ, театр

16:50 

Опасные связи

Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Театр-это нечто…нечто особенное. Казалось бы, что есть в театре такого, чего нет в кино? Лет этак сто назад, с появлением синематографа, театр, по идее, должен был умереть. А лет пятьдесят назад, так точно. А уже в век 3D и 5D кинематографа последние почитатели театра должны были околеть вместе, собственно, и с самим театром. Только вот проблема, переполненный кинозал я в последний раз видела не премьере четвертых пиратов, тогда же был и первый раз. А театральный зал бывает полон почти всегда…ну или я просто так удачно попадаю.

Вот и теперь, гастроли Рязанского театра идут с аншлагом. «Опасные связи»-эротический трагифарс в двух действиях с антрактом. Дамы с цветами и мамы с детьми…что там делали последние я так и не поняла. Юмора они точно не оценили. Неужели кредитные ловушки не научили наших людей читать то, что написано мелким шрифтом… в кулак величиной. ЭРОТИЧЕСКИЙ ТРАГИФАРС!!!! Значение всех слов понятно? Ничего не надо объяснять дополнительно? Ладно, мое дело-сторона. Это их дети, не мои.

Итак, «Опасные связи»- единственный и неповторимый роман Шодерло де Лакло. Запрещенный такое количество раз, что считать устанешь, шесть раз экранизированный, и уже который год не сходящий и Лондонских подмостков. Читала я книгу, и экранизации смотрела,…только вот в Лондон попасть не получилось, а очень хотелось. И вот моя мечта почти сбылась: Я сижу в полутемном зале, рядом со мной человек, который прекрасно знает, на что идет…а на сцене вот-вот появятся любимые герои. Мадам де Мертей и виконт де Вальмон вот-вот начнут свой смертельный танец. Гаснет свет, на сцене появляются фигуры актеров, звучит музыка…шоу начинается.

Фарс был. Ринг в центре сцены, порой нарочито кукольные движения героев, бой, которым оканчивается первый акт и «танец с креслом» в конце второго. Впрочем, там был еще один акт-маленький и скромный, по словам маркизы. Но, обо всем по порядку.

Сюжет был, в общем-то, знаком и неизменен. Изабелла де Мертей просит известного парижского ловеласа и волокиту Себастьяна де Вольмона соблазнить юную Сесиль де Воланж. Но у виконта свои планы- мадам де Турвель, женщина набожная и высокоморальная, осталась без присмотра своего супруга. И естественно, для такого хищника, как Вальмон она добыча гораздо более желанная.

Это было вольное изложение книги, сдобренное изрядным количествам юмора и таким же количеством скабрезностей, явных и не очень. Читая книгу, я не раз поражалась, с какой жестокостью и с каким цинизмом эти чудовища калечат чужие жизни. На сцене не было чудовищ, там были лишь шутники, проказники и озорники. И стулья -как отдельное действующее лицо почти в каждой сцене.

Пересказывать такой спектакль-дело неблагодарное. Это надо видеть, слышать и ощущать на собственной шкуре. Но все же, отмечу особенно понравившиеся моменты.

Во-первых, танец героев в самом начале. В нем отлично читаются все герои: 6 актеров на сцене мгновенно разлеглись по 6 основным персонажам книги.

Второе-тубус Дансени. Без комментариев, ЭТО надо видеть.

Очень запомнился конец первого акта. 4 женщина в разных краях ринга, жестоко играют с единственным мужчиной. «Ведь вы один петух на весь курятник…» Так нежно манят, так ласково зовут и так жестоко смеются. Они женщины, им все позволено и все прощается.

Второй акт- одна большая цитата. Уж на что у меня память хорошая, я не смогла запомнить все, что хотелось. Это тот самый эротический фарс в чистом виде, все 75 минут.

Отдельного внимания заслуживает сцена, в которой Сесиль и Дансени (при поддержке мудрых наставников)пытаются выяснить свои отношения. Ведь юноша «силен как литератор», а девушка жаждет вполне конкретных действий.

Дальше - больше. Вальмон соблазняет Сесиль, а Изабелла, в отместку, - Дансени. Сцену последнего соблазнения лучше всего приводить дословно, других слов просто не подберешь. Здесь вам и тонкие намеки, и оговорочки по Фрейду и откровенная…игра, а вы о чем подумали?.

Ну и последний штрих- монолог Вальмона. Он стар, он болен, но он по-прежнему опасен, опасен, очень опасен. Он вспоминает свое прошлое- «Я не гостил, я жил в дамских постелях» -женщин, которых он любил, не всех, всего четырех, но самых главных.

Герои на сцене скупыми штрихами набросаны господином де Лакло два с половиной столетия назад, но именно такими- иронично-циничными и комично-пошловатыми - они стали в руках признанного гения Леонида Филатова и великолепного мастера Сергея Виноградова. Эти герои- они другие, он кто сказал, что от этого они стали хуже?

В всем спектакле был лишь один момент, о котором я пожалела: когда актеры выходили на поклон я очень пожалела, что у меня нет цветов, они их заслужили.

Магия театра в том, что чудо никогда не повторится. Спектакль не перемотаешь на любимые моменты, не замедлишь и не ускоришь. Прошел вечер, наступила ночь; рассеялась магия, ослабли впечатления. Сказка закончилась, уступив место реальности. Этот текст-все, что осталось от двух с половиной часов восторга, которых было мало, чертовски мало.

Театр заснул в ожидании нового чуда, которое вдохнет жизнь в старые декорации и пыльные костюмы. Новые актеры придут не место старых, а пустые места займут новые зрители. И свершится новое чудо, и кто сказал, что оно будет хуже прежнего?

@настроение: легкая эйфория

@темы: Опасные связи, Театр, о себе

Mon Bastion

главная