Крылатый Бродяга
Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
Нет, господа, не радуйтесь, хотя заявленные 29 дней и 23 я с честью пережила, это еще не выполнение данного мной обещания. Это сделка – я отпускаю мысли, а они наконец, отпускают меня. *щелкаем по картинке*

Спасибо театру за то, что он знакомит нас с классикой, и еще большее спасибо тем, кто знакомит нас с театром, позволяя, не выходя из дома, смотреть прямые трансляции спектаклей.

Итак, двадцать первое, пятница, вечер. На Арбате играют «Пиковую даму».

Конногвардейцы играют в карты до пяти утра, а молодой инженер до пяти утра наблюдает за ними, ни разу и не подумав присоединиться. Германн – загадочная немецкая душа, сидит у окна в лунном свете, читает, мечтает... Томский рассказывает анекдот о старой графине, угадывающий сряду три карты, и Германн загорается идеей узнать ее тайну. Все это знакомо из школьной программы.

Двадцать первое, пятница, вечер. В Брянске смотрят «Пиковую даму», которую играют на Арбате.

Первое, что привлекает внимание, два стола для игры в карты – маленький, за которым герои в зависимости от обстоятельств «гнут от пятидесяти на сто», пишут друг другу письма, напиваются и сходят с ума; и большой, оборачивающийся то воспоминаниями о далеком прошлом, то видами Петербурга, то комнатами Лизы и Графини, и на него под конец переносится основное действо.

Меня спектакль заворожил и почти два часа пролетели со скоростью необычайной.
Хотя просмотр затевался преимущественно ради Евгения Князева и немножко ради Людмилы Максаковой, первой привлекла героиня, которой у Пушкина было выделено всего пару слов «Пиковая дама означает тайную недоброжелательность». Вот эту самую Недоброжелательность, облаченную в черный фрак, и играла Юлия Рутберг. Как играла – вопрос отдельный. На мой взгляд ни разу не критика – просто шикарно. Она – альтер-эго молодого рационального инженера с душой игрока. То, как она озвучивала душевные метания и сводящие с ума сны Германна, как держала свечку всю сцену в спальне с Графиней, как…А впрочем, всего я уже не помню, тут, как кто-то сказал, хоть во все глаза смотри, больше одного раза не увидишь.

Графиня, она же Людмила Максакова, впервые появляется в виде воспоминания шестидесятилетней давности. И здесь математика и здравый смысл капитулируют перед фразой: «Ей столько лет, сколько она пожелает. Особенно издалека»-сказанной совсем по другому поводу. Вот честно, я почти поверила, что этой Графине чуть больше двадцати лет, и что Ришелье готов был стреляться ради нее. Потом мы увидим ее той самой старой старухой – не злой, но своенравной и избалованной светом. Хотя, тут она, кричащая на Лизоньку и пинающая бедную скамеечку, кажется скорее вредной и капризной. Убегающая от Германна, она похожа на огромную черную птицу. И наконец, одетая вся в белое Графиня-Пиковая дама, другое лицо тайной недоброжелательности, призрак, сводящий с ума молодого инженера и стоящий за плечом игроков...Нуу, лично я на всякий случай захотела осмотреться, рядом со мной Рутберг во фраке не кружится?

И конечно же Германн в исполнении Евгения Князева. Ш_И_К_А_Р_Е_Н! Все, на этом можно и закруглиться. Шутка.
«Душа Мефистофеля и профиль Наполеона» – о нем, «мечущийся в клетке тигр» - тоже о нем. На его глаза, руки и походку смотреть – одно удовольствие. Только вот страшно становится. Ведь он там, на Арбате, а его бешеный взгляд жжет даже через экран монитора. Ведь точно знаешь, он графиню не убивал, стал причиной смерти – да, но не убивал нарочно, однако когда видишь его пальцы на чужой шее, так и хочется себе напомнить, что смотришь не «Отелло». Или то, как он приходит в игорный дом – входит, а за ним летит его плащ. Просто идет человек, а у него за спиной черными крыльями реет плащ, а рядом, как ангел и демон, Тайная Недоброжелательность и Графиня. Точно Рутберг нигде не пробегала? Когда он приходит в третий раз так и хочется закричать: «Остановись! Окстись! Старуха обманула тебя, не ставь!»- но увы. Обдернулся, проиграл, и лишь Пиковая дама, так похожая на покойную старуху, подмигивает ему.

Германна одевают в смирительную рубашку, и весь эпилог он, раскачиваясь из стороны в сторону, повторяет: «Тройка, семерка, туз …Тройка, семерка, дама…».

Лизонька вышла замуж… тройка, семерка, туз …Томский женился и произведен в ротмистры… тройка, семерка, дама …Точно-точно нигде дама во фраке не пробегала?

Звучат аплодисменты… тройка, семерка, туз …Актеры выходят на поклон… тройка, семерка, дамаим дарят букеты… тройка, семерка, туз…и только забытый всеми Германн продолжает повторять: «Тройка, семерка, дама…тройка, семерка, туз». Когда его наконец развязывают, я вздыхаю с облегчением.

Поклоны, заслуженные цветы Германну, Графине и Недоброжелательности, аплодисменты, летящие даже из Брянска. Актеры постепенно снимают маски, и вот, наконец, широко раскинув руки, словно желая обнять весь зал, на сцену выходит Евгений Владимирович, а не его герой. Для него это один из последних спектаклей в сезоне, и, возможно, последний шанс сыграть на сцене роль, которую он впервые сыграл 17 лет назад – его триумф.

Хотя нет, не только его, их общий.


@темы: театр