Крылатый Бродяга
Странник с глазами цвета зимнего неба и душой, насквозь пропахшей дорожной пылью. Той, что он сам придумал и создал из порванных струн. Той, на которой играет каждый пролетающий мимо ветер.
За выполнение обещания это пока не пройдет, но хоть что-то.
Лучше уж я буду постепенно писать маленькие кусочки и выкладывать. Хоть как-то с мертвой точки сдвинусь.

Для начала, вот что значит — погорячилась.
Все – слово громкое и емкое. В моем случае оно включает 21 спектакль. И чтобы вместить их в один пост, придется мне обзавестись если не талантом, то хотя бы его сестрой.
Я долго думала, с чего начать.
Самое логичное – с начала. Но так же не интересно. А может с конца? Не…слишком сложно.
Начну-ка я с самого главного, а именно — с театра.

Итак, что мы с вами, дамы и господа, знаем о театре?
Весь мир — театр. Театр начинается с вешалки. Если на сцене есть ружье — оно обязательно выстрелит. Ну а еще? Самое главное?
Театр — это обман, зрелище, а не настоящая жизнь. Ее отражение, искаженное, увеличенное, упакованное в единство места (сцена) и времени (1¬-2 акта и антракт). Здесь пьют яд, а топор палача опускается на плаху, здесь совершаются предательства и сходят с ума, произносят пафосные речи и гибнут, запутавшись в собственных интригах. А еще…а еще тут все понарошку, и все убитые герои в конце второго акта воскреснут под аплодисменты. Воскреснут, поклонятся благодарной публике, примут цветы и уйдут, чтобы завтра вечером снова предать, умереть или сойти с ума в зависимости от анонсированного спектакля.
Итак, Фредерик - спектакль о театре, как он есть. Питерская постановка 2003 года с Сергем Мигицко и Ларисой Лупиан.
Спектакль о Франции, какой она была у Дюма: с красавцами мужчинами, с пафосными речами, неуважением к вышестоящим, с непокорством и с любовью, которая, черт возьми, все же победила!
Мигицко-Фредерик объективно – хорош: мастерски перевоплощается, ерничает, шутит, но при этом не теряет определенной доли трагизма. Плюс, лицом соответствует историческому Фредерику — не красавец, но не влюбиться невозможно. А субъективно…ну не мое, и все тут. Для меня он навсегда останется милым мягким и немного наивным Виктором из «Интимной жизни».
А вот Лупиан аля Жорж – просто нет слов. Такая некрасивая, откровенно нелепая в начале, на «сцене» она завораживает. Не красотой, а по настоящему мастерской игрой и перевоплощениями. А ее монолог об актерской любви: «Люблю – это только слово, а навсегда – только мечта».
«— Вам не страшно умирать?
— Нет, ведь я сотни раз делал это под аплодисменты публики!» — и правда, актеру не привыкать умирать и воскресать под рукоплескания поклонников…и именно поэтому так больно видеть как умирает Фредерик. Навсегда.

Другой спектакль о театре — «Без вины виноватые». Вахтанговская постановка 1994, кажется, года.
Эта уже другая сторона театра, другое закулисье. Спектакль об актерах, которые играют на сцене, и которых обвиняют в том, что они переносят эту и на жизнь. Об актерской ревности, интригах, и вполне бытовых проблемах обычного провинциального театра.
Смотрелся, честно говорю, ради Гришки Незнамова(читай, ради Князева).
Спектакль невероятно красивый и музыкальный — все романсы актеры исполняют сами.
Юлия Борисова в роли Кручининой просто прекрасна: величественная, печальная и при этом очень… земная, что ли, понимающая и близкая. В нее колючий и диковатый Незнамов действительно мог влюбиться, как в мать.
Незнамов – вообще отдельная песня. Чем-то похожий на бешеного пса, хам и грубиян защищающийся этим ото всех и вся. А как иначе? Ведь он сирота, подзаборник, и поэтому все решили, что он уже и не человек. Когда Князев произносит свой тост про матерей, что бросают детей своих, он в кои-то веки не страшен…просто, ну пугает меня такая пустота в глазах. А Кручинину жалко. Коринкина и Миловзров — теперь я поняла, почему от роли Миловзорова отказался Лановой. Не, есть конечно и такой вариант, что он устал играть герев-любовников, но по мне…ну не могу я себе представить его спаивающим Князева и поедающим глазами Максакову((
А вот Максакова поразила своими преображениями: только что мы видели ее в каких-то непонятных штанах и растянутом свитере, и уже через мгновение…ах, какая женщина!

Далее у нас по плану…раз уж мы заговорили про непростые отношения Князева и Максаковой, пусть будет «Пиковая Дама».
Подробно я об этом спектакле уже писала, потому сомневаюсь, что смогу сказать что-нибудь новое.
Спектакль — два часа выпадения из реальности: заснеженный город, зеленое сукно карточного стола, Германн, Графиня, Лиза, Тайная Недоброжелательность и тайна трех карт, которая может принести и радость и горе.
Но все же, понравился комментарий одного из зрителей найденный в интернете: «Каждый раз после этого спектакля плачу. Плачу и пью валерьянку. А что пьют после такого спектакля актеры, даже подумать боюсь».

Если продолжать тему непростых отношений Князева с картами, нужно срочно вспоминать «Маскарад».
Опять же, я о нем уже писала. Но с тех пор и времени прошло не мало, я перечитала Лермонтова, послушала радиопостановки двух московских театров и…и по голосу, для меня лучший Арбеин – Козаков. Ага, нежданчик.
Слыша голос Козакова, я действительно верю, что Арбенин Нину любил. Всей душой, как умел. А когда я вижу в этой роли Князева…страшно. Первый в своем монологе «Прости, но я люблю иначе» слово предупреждает, и даже немного извиняется за свою холодность тем, что позволяет нам прочесть страницы своего дневника:
На жизни я своей узнал печать проклятья,
И холодно закрыл объятья
Для чувств и счастия земли...
Так годы многие прошли.
О днях, отравленных волненьем
Порочной юности моей,
С каким глубоким отвращеньем
Я мыслю на груди твоей.
Так, прежде я тебе цены не знал, несчастный!
Но скоро черствая кора
С моей души слетела, мир прекрасный
Моим глазам открылся не напрасно,
И я воскрес для жизни и добра.
Но иногда опять какой-то дух враждебный
Меня уносит в бурю прежних дней,
Стирает с памяти моей
Твой светлый взор и голос твой волшебный.
В борьбе с собой, под грузом тяжких дум,
Я молчалив, суров, угрюм.
Боюся осквернить тебя прикосновеньем,
Боюсь, чтобы тебя не испугал ни стон,
Ни звук, исторгнутый мученьем,
Тогда ты говоришь: меня не любит он!

Даже сам голос этого Арбенина меняется , стоит Евгению увидеть, что с руки жены пропал браслет, его голос сразу же становится холодным, жестким, не живым.
А Князев своим монологом он почти угрожает (а ведь еще не за что). И тем страшнее выглядит на его губах почти отеческая улыбка. И еще больше отца, а не мужа Нины он напоминает в этой сцене. Я так со своим батей обычно сижу.
Кстати, в спектакле ведь есть не только Арбенин.
Нина и Звездич в версии с Козаковым мне тоже понравились как-то больше. Они взрослее, что ли, чем в Вахтановской версии. Но последних жальче.

Очередной спектакль просмотренный онлайн. Просмотренный, честно, ради Ланового и Купченко. И да, на него бы я тоже сходила в живую...но только летом, поздней весной или ранней осенью — пока еще тепло. Иначе есть шанс, что слезы на щеках замерзнут.
Спектакль(а по сути два) после которого хочется бежать читать пьесы. Зачем? Да не знаю я, сами решайте. Я прочитала, на свою голову. Знаеете, после них плакать хочется еще сильнее.
Ну а по историям.
История Купченко - жизненная, грустная и в какой-то мере правдивая. Такое, наверное, случается сплош и рядом. И она дерет за сердце, сразу и сильно, за живое задевает. Настолько, что хочется позвонить родителям, спросить, как они, что у них случилось. Или наплевать на все, сесть на автобус и рвануть домой ...хотя уехал оттуда всего 2 дня назад.
История Ланового - красивая, романтичная и почти нереальная. Слишком уж его герой не от мира сего: не бывает таки профессоров, и сыновей таких не бывает, и ситуаций. Именно поэтому его история (в спектакле) может не зацепить сразу, но глубоко засесть в мозгу и потом, дни и недели спустя, биться назойливой, неотвязчивой мыслью.

@темы: театр